0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Цемент гладков роман краткое содержание

Федор Гладков, «Цемент» — соцреализм в литературе

Соцреализм в литературе СССР был одним из доминирующих явлений. Теперь он вспоминается довольно прямолинейным подходом с явным налетом политической агитации, но начинался он не так прозаично. Первые кирпичики нового движения закладывались еще в 20-е годы, а ярким первопроходцем стал Федор Гладков. «Цемент» вознес его на литературную арену.

Снова обратимся к литературе СССР. Но на этот раз поговорим о более раннем периоде в ее развитии — о 1920-х годах. Мы уже неоднократно замечали, что первое десятилетие Советской власти было связано с самыми жаркими дискуссиями на всех уровнях: от вопросов государственного управления до теорий самого правильного искусства (об этом упоминалось в рамках статьи про Вениамина Каверина). И соцреализм в литературе революционной России начал зарождаться тоже именно тогда, хотя еще не существовало этого термина.

Огромный вклад в художественный процесс эпохи сделал Федор Гладков.

«Цемент» стал одним из первых ярких воплощений производственного романа, превратившегося в более позднее время в магистральный жанр советской литературы.

Крестьянин, война и мир

Как и подавляющее большинство писателей, начинавших карьеру в 20-е годы, Гладков принимал участие в Гражданской войне на стороне РККА (т.е. Красной Армии). Правда, в отличие от многих других литераторов, Гладков все же мог похвастаться происхождением «от сохи» — он родился в старообрядческой крестьянской семье в Пензенской губернии. Там сумел получить образование, закончил городское училище в Екатеринодаре (ныне Краснодар), учительский институт и даже какое-то время работал учителем в сельской церковно-приходской школе.

Но, как часто бывало с молодыми людьми в лихие годы начала ХХ века, Федор заинтересовался революционными идеями и включился в активную борьбу против царизма. Уже в 1906-м он выбрал конкретный фланг движения, вступив в Российскую социал-демократическую рабочую партию (РСДРП).

Теперь-то для Федора Васильевича и началось все самое тяжелое. Он угодил на несколько лет в ссылку в Иркутской губернии, потом побывал и в других краях нашей бескрайней Родины — в том числе на Кубани.

Февральскую и Октябрьскую революции 1917-го года Федор Гладков встретил в Новороссийске. Там же провел и большую часть времени, пока гремела Гражданская война, где принимал участие в восстановлении местного цементного завода и редактировал газету «Красное Черноморье», даже был исключен из партии за меньшевизм!

Весь этот опыт в итоге привел к тому, что герой нашей статьи написал роман «Цемент».

«Цемент» Гладкова — удар по мускулам

Роман Федора Гладкова «Цемент» — первое литературное произведение о событиях в Новороссийске, которое стало широко известным в Советском Союзе. Вспоминая о Новороссийске, о море В романе отражены…

Подписывайтесь на НР в

Роман Федора Гладкова «Цемент» — первое литературное произведение о событиях в Новороссийске, которое стало широко известным в Советском Союзе.

Вспоминая о Новороссийске, о море

В романе отражены впечатления писателя о его жизни в Новороссийске, где он находился в годы Октябрьской революции и Гражданской войны. Здесь его назначили редактором газеты «Красное Черноморье» и прикрепили к партийной ячейке цементного завода. Он принимал участие в организационных делах по восстановлению завода.

«Цемент» Гладков писал уже в Москве, куда перебрался из Новороссийска. Как отмечал в своей автобиографии сам писатель, роман «…писался по ночам в неприютной, холодной, похожей на одиночку подвальной комнатушке на Смоленском бульваре». Созданию романа предшествовало появление в 1922-1923 годах нескольких рассказов, вошедших затем в текст основного произведения.

«Цемент» был завершен в 1924 году и опубликован в первых шести номерах журнала «Красная новь». Первый отдельный тираж в 10 тысяч вышел в издательстве «Земля и фабрика» и разошелся в течение одного месяца. Книга имела большой успех, и в следующие два года было выпущено еще 10 изданий.

В дальнейшем Гладков неоднократно перерабатывал текст романа, пойдя по пути упрощения произведения, избавляясь от словесных излишеств, нарочитых вульгаризмов и наивных украшений.

Время жизни в Новороссийске — одно из самых сильных впечатлений для писателя. Гладков вспоминал о том, как возникла потребность написать весь «Цемент»: «Знаю только, что я, будучи в Москве… вспомнил о Новороссийске, о море, о моей партийной и ответственной работе. Это была уже минувшая и законченная эпоха моей жизни, и я мог привести в порядок пережитые события, подвести им итоги».

«Цемента» могло и не быть

Вспоминая сегодня о появлении «Цемента», стоит отметить, что в ходе работы над текстом романа, Гладков несколько раз менял заглавие своего произведения. Одним из первых названий было — «На гранях». Этот вариант значится на рукописи главы «Трудобой» — «Отрывок из повести «На гранях». Однако такое название продержалось недолго.

Уже в январе 1924 года Гладков указывает в списке своих произведений: «Готовится большая повесть «Удары». Эта версия названия соответствовала определенному этапу работы, когда писатель еще не выделил главную тему произведения. В одном из рабочих вариантов он делает новую запись — «Заглавие еще не придумано» и тут же поверх этого пишет: «Мускулы». При этом название определенно нравится автору, и он его неоднократно выделяет. И только на самом последнем этапе работы рождается окончательное, короткое и выразительное, — «Цемент». Оно конкретно и символично. Цемент, по замыслу автора, это не только стройматериал, это то, что сплачивает людей в крепкий трудовой коллектив.

О чем спорили критики

Почти сразу после выхода «Цемента» роман стал объектом внимания литературной критики того времени, вокруг него разгорелась острая полемика, характерная для сложной литературно-идейной обстановки тех лет. Мало какому довоенному произведению, вышедшему в Советском Союзе, было посвящено столько статей и откликов. Если Максим Горький, Анатолий Луначарский, Александр Серафимович и другие, отмечая некоторые недостатки романа, все же больше поддерживали Гладкова, то другие всячески старались принизить достоинства его произведения, навесить ярлыков, что было типично для критики того времени.

Читай, Европа!

Поэт-акмеист Георгий Адамович (1892-1972), эмигрировавший во Францию незадолго до выхода романа, называл «Цемент» «плохой с художественной стороны книгой, фальшивой и грубой, хотя и необычайно характерной для советских настроений». По его мнению, иностранцам, читавшим роман в переводе, повезло. Перевод сглаживал невозможный гладковский язык, который некоторые принимали за своеобразие стиля. При этом французский писатель Луи Арагон (1897-1982) назвал 1925 год в русской литературе годом романа Гладкова «Цемент», а испанский поэт и переводчик Сесар Арконада (1898-1964) в лице героев романа восхищался растущей мощью Советского Союза.

Плохой хороший роман

Литературовед Осип Брик (1888-1945) в статье, опубликованной в журнале «На литературном посту» в 1926 году, назвал «Цемент» плохой книгой. Его главные претензии сводились к тому, что две основные сюжетные линии («Глеб строит завод» и «Даша строит новый быт») оказались никак не связаны. В своей статье Брик пишет, что «роман понравился только официальным критикам, культпросветчикам, агитпроповцам… Им приглянулась плохая книга. В ней Глеб восстанавливает завод, на его пути множество препятствий. Но преодолевает их Глеб с необыкновенной легкостью. Гоп! — и завод восстановлен. Получился выдуманный пролетарский герой, который берет барьер за барьером».

Время литературных героев

Первым редактором романа стал Александр Воронский (1884-1943), возглавлявший в 1920-х годах журнал «Красная новь». Журнальный вариант вышел в значительно сокращенном виде. Было полностью снято полторы главы, а оставшиеся ужимались, в них вычеркивались отдельные абзацы и фразы.

Писатель Соломон Воложин отмечал в своих критических заметках, что Гладков на самом деле мало в чем разбирался, он весь бурлит в противоречиях. Его «Цемент» — это не производственный роман. Это скорее этнографический очерк о людях новой формации. Здесь много всякой белиберды: «Струнно пели колеса на электропередаче, их чугунные спицы взмахивали черными крыльями в разных наклонениях и пересечениях. Стальные канаты паутинно наматывались и разматывались на желобах ободий. Электромонтеры, рабочие и комсомольцы смотрели на электрический полет колес и слушали воскресную музыку машины».

Резко критиковала роман Всероссийская ассоциация пролетарских писателей (ВАПП). С жестко отрицательной критикой «Цемента» выступил даже Александр Фадеев. Он отмечал, что Глеб Чумалов является «типичным железным коммунистом в кожаной куртке, с железным подбородком», что он лишен человеческих качеств, и что после успеха книги множество пролетарских писателей «принялось создавать трафаретных героев по образу и подобию Глеба Чумалова». Противостояние с ВАППом продолжалось у Гладкова до 1928 года, когда он сам вышел из ассоциации.

Читать еще:  Добавки для твердости цемента

Дочитаем роман — не лопнет кишка

Известный поэт-футурист Алексей Крученых (1886-1968) в 1926 году издал книгу «На борьбу с хулиганством в литературе», глава из которой, посвященная критике Гладкова, была выпущена отдельным изданием. Крученых отмечает небрежность языка, неуважение к синтаксису, чересчур витиеватые фразы. «Почти на каждой странице идут «лихие» словечки вроде «не лопнет кишка — догромыхаем», «кувыркнулся в объезд», «дрыгай за мной на конюшню», «гарнизуй хорошую свору» и т.д. до бесконечности. На таком шпановском языке объясняются у Гладкова квалифицированные рабочие… Все это словно рассчитано на бульварную аудиторию, на читателя, получающего культурное воспитание на перлах пивной цыганской романтики. Со стороны содержания дело обстоит еще хуже. Председатель горисполкома тов. Бадьин — профессиональный насильник. Покушался на Дашу, изнасиловал

завженотделом Полю Мехову. И этот насильник, возведенный в герои, так и остается безнаказанным до конца романа, хотя товарищи по работе знают его «подвиги».

«Молебен» Гладкова

Самые известные строки, в которых критикуется Гладков и его роман «Цемент», принадлежали поэту Владимиру Маяковскому (1893-1930). В 1926 году он написал в стихотворении «Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому»:

Что годится
Чем гордиться?
Продают «Цемент» со всех лотков.
Вы такую книгу, что ли, цените?
Нет нигде цемента, а Гладков
Написал благодарственный молебен о цементе.
Затыкаешь ноздри, нос наморщишь
И идешь верстой болотца длинненького.

И действительно, в то время на стройплощадках страны почти не было столь необходимого цемента. В одной из литературных дискуссий Маяковский определил гладковский реализм, как «плетение в хвосте с фотографическим аппаратом и снимание людей и пейзажей на всех красиво расположенных остановках».

Впрочем, несмотря на столь различные и зачастую явно отрицательные мнения, роман был рекомендован для школьных библиотек страны и для изучения в старших классах. Последнее издание в нашей стране вышло в начале 1990-х годов.

За рубежом «Цемент» был издан в 52-х странах. Самое позднее издание вышло в Турции в 2017 году.

2. Сюжет

Действие начинается в марте 1921 года уже объявлено о курсе на новую экономическую политику в южном приморском городе, название которого не указывается.

Красноармеец Глеб Чумалов возвращается после Гражданской войны домой, в посёлок Уютная Колония при огромном заводе. Он не был там три года и по возвращении видит кругом разруху и голод: завод, на котором некогда работали жители посёлка и сам Глеб, остановлен и заброшен, оборудование потихоньку разворовывается, рабочие разводят коз и на оставшихся станках изготовляют на продажу зажигалки. В семье Глеба тоже встретили не так, как он ожидал: его жена Даша почти не бывает дома, поскольку занята на ответственной партийной работе в женотделе, их дочь Нюрка воспитывается в детском доме, где дети голодают. Глебу трудно общаться с Дашей, поскольку та сильно изменилась: у неё появились независимые взгляды, не всегда понятные ему, к тому же Глебу никак не удаётся выяснить, как она жила без него все эти три года.

Наблюдая жизнь бывших рабочих, Глеб понимает, что воодушевить их может только пуск завода. Будучи избранным главой партячейки завода, он призывает других коммунистов к работе по наладке бремсберга для того, чтобы возить из леса дрова. Глеб также привлекает к работе пожилого инженера Клейста, когда-то спроектировавшего и построившего завод. Рабочие принимаются за постройку бремсберга и за несколько дней почти заканчивают его, однако работа прерывается из-за атаки бело-зелёных банд, собравшихся из казачьих станиц. Бандиты сначала обстреливают рабочих, потом нападают и разрушают бремсберг. В лесу начинаются бои, строительство временно прекращается. В городе происходит «ущемление» — конфискация имущества у обеспеченных семей и их выселение в предместье.

Постепенно обстановка нормализуется. Появляются первые плоды НЭПа: в городе открываются магазины, снова работают рестораны. В порт приходит пароход с белогвардейцами, которые поняли, что не могут покинуть родину и просят принять их. Глеб вновь сближается с Дашей, узнав, что ей пришлось пережить в годы, когда он воевал, а она тайно поддерживала подполье и едва не была расстреляна белогвардейцами. Он, однако, продолжает ревновать её к предисполкому Бадьину, к которому чувствует неприязнь. Тем временем жертвой насилия со стороны Бадьина становится Поля Мехова, председатель женотдела.

Для восстановления завода из совнархоза присылают специалистов, которые, однако, только тормозят работу, ссылаясь на инструкции промбюро. Чумалов, видя вокруг себя «злостный саботаж под видом заседательской и бумажной суетни», уезжает в командировку, чтобы лично разобраться с бюрократией в промбюро. По возвращении он обнаруживает, что все работы на заводе прекращены, потому что «совнархоз не нашел возможным продолжать ремонт за отсутствием необходимых средств и без санкции высших хозяйственных органов», однако Глеб призывает рабочих продолжить восстановление производства без разрешения свыше. От Даши он узнаёт, что за время его отъезда в детдоме умерла Нюрка.

Приезжает комиссия, которая проводит чистку заводской партячейки: из числа коммунистов исключают всех, в ком есть хоть малейшее сомнение, в том числе Мехову, Ивагина, Жука и других. Параллельно происходит ревизия в совнархозе и заводоуправлении. В конце октября там арестовывают Шрамма и нескольких спецов. Так и не сумев наладить прежние семейные отношения с Дашей, которая уходит жить к Поле, чтобы поддержать её в трудный момент, Глеб понимает, что главное сейчас — упорный труд ради будущего.

Пуск завода назначается на день четвёртой годовщины Октября. У завода происходит многотысячный праздничный митинг, на котором с речами выступают Бадьин и Чумалов.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 77

«Я ЖИЛ И ДЫШАЛ ЭТОЙ БОРЬБОЙ…»

Отгремели громы гражданской войны, и советский народ с энтузиазмом перешел к хозяйственному строительству. Началась героическая битва на мирном фронте.

Главной задачей литературы социалистического реализма становится изображение великой созидательной работы, свободного труда советского человека.

В советской литературе к тому времени уже появились книги, посвященные теме труда. Завоевали народное признание классические произведения Маяковского, стихи Бедного, Безыменского и других поэтов. Что касается прозы, то здесь было сделано значительно меньше — объемный, художественно полноценный образ героя новой эпохи еще не был создан. А такой герои уже существовал в жизни, и читатель мечтал увидеть его в литературе. Федор Гладков первым из советских писателей откликнулся на этот зов времени.

Федор Васильевич Гладков (1883–1958), один из основоположников советской литературы, начал свою творческую деятельность задолго до Великой Октябрьской социалистической революции (первый его рассказ был напечатан в 1900 г.). Трудным было начало его жизненного пути, но именно оно определило основную тему его дореволюционного творчества. Бывшему нищему крестьянскому мальчонке из захудалой старообрядческой деревни Чернавка Саратовской губернии (ныне Пензенской области), ценой нечеловеческой борьбы за существование превратившегося в народного учителя и профессионального революционера, были близки и понятны страдания и чаяния простого народа. Свои произведения он посвящает жизни рабочего люда, крестьянской бедноты, каторжников, босяков. Самым значительным из них является рассказ «Пучина» (1916) — о неизбежности и закономерности роста революционного самосознания народа.

По свежим следам своего участия в революционных боях за Советскую власть и сражениях с белогвардейцами на Черноморском побережье Гладков пишет рассказ «Зеленя» (1921). отразивший события гражданской войны в казачьих станицах на Кубани.

Но по-настоящему талант Федора Гладкова раскрылся в романе «Цемент», напечатанном в 1925 году. О том времени, когда создавался роман, он говорил:

«Родились новые люди, зарождались новые формы быта, общественных отношении. Я жил и дышал этой борьбой, как рядовой партии и работник. И в этой борьбе впервые вспыхнула во мне новая система образов, я весь был захвачен поэмой «Цемент».

Роман «Цемент» явился первым большим произведением о героика хозяйственного строительства, созидательной силе социалистической революции, в котором по-новому был показан герой в его конкретном Деле, в его поступках, в героике и обыденности, небывалом размахе и богатстве его внутреннего мира.

А современность и своевременность романа были сразу отмечены А. М. Горьким. Он писал (23 августа 1925 года) Гладкову об огромном социально-историческом значении «Цемента»: «На мой взгляд, это очень значительная, очень хорошая книга. В ней впервые за время революции крепко взята и ярко освещена наиболее значительная тема современности — труд. До Вас этой темы никто еще не коснулся с такой силой. И так умно».

Уже в самом заглавии выражен глубокий смысл романа: цемент — это символ несгибаемой воли партии коммунистов, которая цементирует, скрепляет, направляет живые, лучшие силы народа на победу и созидание.

Читать еще:  Правила перевозки цемента железнодорожным транспортом

Перед нами оживает целая эпоха народной жизни первой половины 20-х годов. Здесь и новая экономическая политика, и партийная чистка, и преодоление мелкобуржуазной стихии, и ломка старого и строительство нового быта, и привлечение к работе буржуазных специалистов, и процесс овладевания передовыми техническими знаниями, и борьба с вредительством и остатками белогвардейских банд.

Образ центрального героя романа — Глеба Чумалова, как и образы других героев, раскрывается в борьбе за жизнь завода, за его скорейшее восстановление. Этим прежде всего обусловлены единство, гармоническая цельность композиции «Цемента».

Узловыми моментами сюжета являются чаще всего массовые сцены. Показывая революционное мужество, благородство Глеба, автор нигде не противопоставляет своего героя рабочим. Глеб, революционер-коммунист, организует массы, ведет их за собою и в то же время наравне с ними участвует в общем деле. Это помогает ему всем своим существом почувствовать неотъемлемое и самое благородное качество рабочего человека — любовь к труду. Труд — святая святых, отнять его у рабочего — значит лишить жизнь всякого смысла.

— Понимаете, — говорил Гладков автору этой статьи, — на собственном опыте убедился, как сознание бездействия останавливает дыхание. Нечем дышать. Ложись и помирай… Страшное слово «безработица» — катастрофа, трагедия, разверзшаяся под ногами бездна…

С лирическим пафосом написана глубокая по смыслу финальная сцена романа: пуск восстановленного цементного завода. На торжественном митинге под грохот аплодисментов рабочие чествуют Глеба, называя его самоотверженным героем. Но Глеб, потрясенный радостью, не чувствует себя таковым:

«Что его жизнь, когда она — пылинка в этом океане человеческих жизней. Нет у него слов и нет жизни, отдельных от этих масс.

Он не помнил, что говорил. Ему казалось, что голос его был слабеньким, надрывным, глухим, а на самом деле слова его, усиленные эхом, гулко разносились по всему взгорью».

Это отнюдь не самоуничижение, а то высокое благородство скромности, которое вызвано чувством достоинства, гордым сознанием неразрывной связи с коллективом.

В образе Глеба Чумалова нашли свое отражение характерные черты передового рабочего первой половины 20-х годов. Именно поэтому роман стал достоянием читателей не только своего времени: широта и глубина обобщения обусловили ему долгую жизнь в литературе. Роман «Цемент» переведен на все языки Советского Союза и почти на все языки мира.

Однако сразу после выхода «Цемента» в свет вокруг него разгорелась острая полемика, характерная для сложной литературно-идейной обстановки тех лет.

Гладков стремился выразить в искусстве небывалые исторические сдвиги — события, по размаху, но силе, по содержанию знаменующие новую эру в мировой истории. Это новое сказалось во всем: в теме, в расстановке социальных сил, в выборе и характере героев, определяющих движение сюжета и композицию, а также в самом ритме, темпе произведения. Однако некоторые критики не хотели видеть этой новизны. Для них героико-романтический пафос «Цемента» был лишь «героическим штампом», литературным приемом, а Глеб трактовался как выдуманный, тенденциозный герой, якобы «перескакивающий» через трудности.

Одним из тех, кто дал сильный отпор критикам, не понявшим романа был А. В. Луначарский. Он неоднократно писал о «Цементе», называя его массивным, энергичным, первым пролетарским произведением, пронизанным духом нашего строительства, раскрывающим «почти в величественных формах» серию типичных событий и характеров

Критика [ править | править код ]

Согласно традиционной в советском литературоведении точке зрения, основной темой романа является «цементирование трудом новых обществ, отношений и связей, возникновение новой социалистич. дисциплины, новой семьи», при этом для произведения характерны «героизация событий, приподнятость стиля, широкий поток метафор, обилие неологизмов» (Л. Н. Ульрих) [6] . Вместе с тем, современные исследователи отмечают, что «…при всех оптимистических нотах „Цемент“ прочитывается как глубоко трагедийное произведение. (…) „Цемент“ буквально заселен людскими несчастьями: разрушена семья главных героев, ушло тепло семейного очага, поругана любовь, мать с лёгкостью оставляет малолетнюю дочь, которую голод заставляет собирать пищу на свалке. Слёзы, истерики, оскорбительные объяснения и унизительные поступки — и почти на всём лежит печать жестокосердия. Взвинченные насилием истории, люди не могут найти себе душевного покоя» (Н. А. Грознова) [2] .

После публикации роман вызвал неоднозначные отзывы. Максим Горький положительно оценил роман, написав автору так [7] :

…Это — очень значительная, очень хорошая книга. В ней впервые за время революции крепко взята и ярко освещена наиболее значительная тема современности — труд… весьма удались и характеры. Глеб вырезан четко и хотя он романтизирован, но это так и надо… Даша — тоже удалась… Вообще все характеры у Вас светятся, играют.

Неоднократно в поддержку романа высказывался А. В. Луначарский. В статье 1926 года «Достижения нашего искусства» его характеристика современной советской прозы начинается с упоминания о «Цементе» [8] :

В беллетристике пролетарский отряд дал несколько замечательных произведений, во главе которых приходится поставить массивный и энергичный роман Гладкова «Цемент». На этом цементном фундаменте можно строить и дальше.

В статье 1927 года «Десять книг за десять лет революции» Луначарский назвал «Цемент» в числе лучших произведений, хотя отметил, что роману «повредила некоторая манерность изложения, которой Гладков как бы хотел доказать, что он виртуозно владеет нынешним, несколько вымученным стилем»; при этом «если у Гладкова и встречается-некоторое манерничание, то оно не преобладает над содержанием и не портит его» [8] :

Сам же роман превосходен. Он является действительно полновесным выражением начального периода строительства и совершенно естественно, без натуги, вырастает в наших глазах в символ этого замечательного времени.

Маяковский в своём стихотворении «Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому» так отозвался о «Цементе»:

Что годится,
чем гордиться?
Продают «Цемент»
со всех лотков.
Вы
такую книгу, что ли, цените?
Нет нигде цемента,
а Гладков
написал
благодарственный молебен о цементе.

Отрицательно оценил роман Осип Брик, назвав его в рецензии для журнала «На литературном посту» (1926) «плохой книгой». Основные претензии критика состояли в том, что две главные сюжетные линии романа («Глеб строит завод» и «Даша строит новый быт») оказались почти никак не связаны, что автор переборщил с героикой в изображении главных действующих лиц («Получился Глеб-Ахиллес, Глеб-Роланд, Глеб-Илья Муромец, но Глеба Чумалова не получилось», а вместо реальной Даши Чумаловой автор изобразил «стопроцентную пролетарку-героиню, Жанну д’Арк»). В итоге, по мнению Брика, в книге «есть всё, что рекомендуется в лучших поваренных книжках, но повесть получилась несъедобная, потому что продукты не сварены; и только для вида смяты в один литературный паштет. (…) „Цемент“ — плохая, неудачно сделанная, вредная вещь, которая ничего не синтезирует, а только затемняет основную линию нашего литературного развития…» [9] .

Г. Горбачёв, признавая, что «Цемент» — «один из лучших пролетарских романов по остроте темы, по сложности и многообразию типов партийцев, по пафосу строительства, по чёткости основных идеологических линий», отмечает, что роман «имеет ряд недостатков, связанных с общими свойствами поэтики Гладкова» [10] : в частности, в романе

. партийцы и рабочие… оказались полуистериками, рефлектиками и патологически чувствующими субъектами.

Гладков родился в 1883 году в Большой Чернавка , Саратовской губернии (ныне Пензенская область ) в семье староверов . В 1904 году Гладков начал пропагандистскую работу партии эсеров в Чите, Иркутске, а в следующем году поступил в педагогический институт Тифлиса. В 1906 году он начал пропагандистскую работу в пользу большевиков, и в ноябре того же года был сослан на четыре года в село Манзурка Иркестской губернии. После ссылки Гладков вернулся в Новорссийск и на Кубань, где был назначен директором начальной школы в Павловской.

Весной 1918 года он вернулся в Новорссийск, чтобы реорганизовать школы после революции в октябре 1917 года, хотя был вынужден скрываться, когда белые (промонархистские силы) захватили деревню в августе того же года. В 1920 году, когда белые были изгнаны, Гладков был назначен начальником просвещения города. Он также служил в Красной Армии , прежде чем стать редактором газеты « Красное Черноморье» . В 1921 году он переехал в Москву , где он был назначен руководителем заводской школы, затем секретарь журнала Новый мир ( New World ). Гладков был членом писательской группы The Smithy , которые вели полемику с Ассоциацией пролетарских писателей (РАПП). Будучи сторонником изображения революции в литературе, его беспокоил тон, в котором группы, такие как РАПП и МАПП (Московская ассоциация пролетарских писателей), вели свои дискуссии, и, в частности, «работа над» писателями, не принадлежащими к РАПП. журналы.

Читать еще:  Правильный замес цемента пропорции

В 1941 году стал специальным корреспондентом газеты « Известия» из Свердловска, специализирующейся на промышленной тематике военного времени. После войны он был директором Литературного института имени Горького в Москве. Он умер в Москве в 1958 году.

06 Октября, среда

В спектакле «Цемент» маски сброшены, властвует только вирус большой идеи. Объединяющие жидкости страха, слабости и отсутствия смысла подрывают иммунитет строителей нового мира, а цементный завод воочию «пожирает мой лес». У Бетехтина все связано одной цепью — стилистика 1920-х, язык Андрея Платонова (для меня он, а не автор соцреалистического романа «Цемент» Федор Гладков определяет понятийный ряд 1920-х) и страсть Хайнера Мюллера, чеканящий шаг ужас и серебристо-гламурные голограммы, минималистичная и такая пластичная «стена», определяющая и социальное положение, и преграду, и результат. Пронзительные (и так по-разному высказанные) монологи. Пригвождающая звуковая оболочка — как нормировка, как постоянная боль или усталость. Все тут есть — немного Прометея, след Сизифа… Надрыв подачи и трепет текста, который неслучайно временами звучит гекзаметром. Хайнера Мюллера после такой экспрессивной подачи и очень своевременного обращения президента РФ хочется цитировать страницами, от «Россия опять принадлежит березам» до «Мы заняты производством выживания, товарищ». Прежде чем дать слово режиссеру-постановщику, хочу привести еще одну цитату, универсально описывающую российскую жизнь не только последние сто лет, но, кажется, абсолютно всегда: «Мы до конца не дойдем, когда мы лишь издали увидим цель, земля все еще будет нуждаться в крови. Одни захлебнутся в крови других, знаем мы только одно: у нас крови больше».

— Никита, помимо художественной цели, вы ставили перед собой задачу вернуть новосибирским зрителям Федора Гладкова и Хайнера Мюллера?

— «Старый дом» давно уже это сделал — именно здесь много лет назад состоялась одна из первых в России постановок «Медеи» Хайнера Мюллера. Главные роли в этом спектакле исполняли Сергей Безродных и Халида Иванова. Сегодня они уже мэтры российского театра, и оба они заняты в «Цементе». Это невероятно — они видели Мюллера живым! Великому немцу, кстати, новосибирская «Медея» понравилась.

— Ваш «Цемент» — попытка войти в одну реку дважды. Что за «Цемент» был в вашей судьбе два года назад?

— «Цемент» вышел из лаборатории «Актуальный театр», которая ежегодно проводится в театре «Старый дом». Каждый раз трое-четверо приглашенных молодых режиссеров за пять дней ставят полноценный эскиз спектакля. Причем выглядеть он должен как «настоящий» репертуарный спектакль. Никто не должен догадываться о «скороспелости».

— Насколько эскиз далеко ушел по форме и содержанию от театральной читки?

— Это чтение наизусть «на ногах». На самом деле нужно уже определиться с театральной формой спектакля, понять способ существования актеров на сцене. Так вот, два года прошло, и мы вернулись к этой работе, что тоже очень сложно — второй раз влюбиться. Но мы этот путь прошли и снова влюбились.

— Эскиз сильно отличается от спектакля?

— Сильно. Срок жизни эскиза — пара недель. А тут прошло два года. Я стал другим, актеры стали другими. Ситуация в стране сильно изменилась. Одним словом, другим стало все. Приходится искать, открывать что-то для себя новое. Каждый участник постановочной команды и актерского ансамбля влияет на режиссерский замысел. Это, знаете, как общий ток и разное сопротивление каждого. Каждый проводит, передает идеи по-своему — так и получается спектакль.

— У меня дурацкий вопрос: зачем нужна такая форма, как эскиз, если замечательные ходы, которые уже приняты публикой, не используются в чистовом спектакле? Жалко ведь!

— Нет, не жалко. Художник рисует этюды, режиссер делает эскизы. Не все попадает в итоговую «картину». К тому же мы делаем поправки на то, как реагирует зал. Мне важно, чтобы Хайнер Мюллер прошел на сцене «Старого дома» не один раз.

— Столетие, прошедшее со времени написания «первоосновы» — романа Федора Гладкова, — в очередной раз напоминает о цикличности истории. Описываемые события кажутся весьма актуальными для современной России.

— Пьеса Хайнера Мюллера — самостоятельная, но написана она по роману Федора Гладкова. Этого писателя точно знают зрители старшего поколения — роман «Цемент» был включен в обязательную школьную программу. И мне кажется, что этот советский роман в жанре соцреализм молодые могли и не узнать, если бы не Хайнер Мюллер. Я не берусь оценить роман Гладкова как литературное произведение. Знаю только, что он написан по впечатлениям о 1921 годе, об очень тяжелом времени перехода от военного коммунизма к новой экономической политике. Это голод, повсеместная разруха, разрушенные жизни и обстоятельства. Идет гражданская война, причем самая тяжелая — в голове каждого жителя новой страны. Не понятно, что делать, как дальше жить, кто нас поведет. И тут Гладков являет нам героя — красноармейца Глеба Чумалова, вернувшегося в родной город с фронта. Дома он пытается спасти градообразующее предприятие — цементный завод. Дальше в дело вступает Хайнер Мюллер. Его интересуют античные мифы. И он находит в советском романе сразу несколько: о Сизифе с его бессмысленным трудом, о совершающем подвиги Геракле и о его жене Медее. Миллер на фундаменте Гладкова создает этакий советский миф-утопию и тут же разрушает его антиутопией. Пока Глеб воссоздает завод, у него рушится семья, умирает ребенок. Ведь чтобы совершить труд — нужно забыть обо всем и стать машиной. Хайнер Миллер — это философ и драматург. И как любой философ, он ищет ответ на вопросы, кто мы есть, зачем мы есть, кто такой есть человек. Мы все в ожидании героя. Кто-то должен стать жертвой, принять все на себя. Пьеса Хайнера Миллера актуальна всегда. Людям во все времена нужен этот Данко, который поведет нас в светлое будущее, который вырвет для нас сердце. Пока этого героя нет, мы все находимся во власти живота. С чем прежде всего сражается герой Гладкова, а потом и Хайнера Мюллера — не только с ленью, но и с человеческой физиологией. Люди по всей природе не герои — им страшно, им хочется есть. И тем не менее большинство чувствуют элементы подвига в своем обывательском существовании: «Я живу в этой сложной стране, в этом некомфортном городе на свою маленькую зарплату — я выживаю как герой». Но нет ведь, мы не герои. Критерий героизма простой — самопожертвование во имя большой идеи, блага для всех. Не стоит об этом забывать.

— Кажется сейчас произведения Брехта, Гладкова и многих других столетней давности внезапно стали невероятно актуальными. Почему «Цемент» словно бы написан о нас, о нашем времени?

— Что такое «Цемент»? Это пыль. Которая может быстро разлететься, стать ничем. Цемент становится основой, фундаментом, только когда есть связующее вещество — вода. Для меня это главная аллегория. Я из поколения 30-летних. Какая идея связывает представителей моего поколения? Какая национальная идея припасена у нашей страны? Нас сдерживают границы, язык, несколько скреп — побед, которые нам уже давно не принадлежат, это победы наших отцов и дедов. Нами правит миф денег, миф крупных корпораций-брендов… А вот общей идеи у нас нет. Но она появится. Как это было сто лет назад — у людей 1917–1921 годов просто не было ведь другого выбора, они неизбежно сплотились вокруг сверхидеи о новом индустриальном и социальном обществе. Иначе они, наши бабушки и дедушки, и их страна — наша страна — стали бы пылью.

В статье упомянуты:

  • АФИША
  • билеты
  • новости
  • пресса
  • обратная связь
  • спектакли
  • взрослые
  • детские
  • премьеры сезона
  • архивные
  • создатели
  • ТЕАТР
  • история
  • актеры
  • руководство
  • службы театра
  • гастроли и фестивали
  • тех. параметры
  • off программа
  • вакансии
  • ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕАТРА
  • учредительные документы
  • регламенты и положения
  • независимая оценка качества
  • государственные услуги
  • противодействие коррупции
  • доступная среда
  • Театр «Старый Дом»
  • Касса: +7 (383) 266-25-92
  • Ежедневно с 10:00 до 18:45
  • tickets@old-house.ru

© 2011 — 2021 Театр «Старый Дом». Все права защищены. Разработка сайта DTiSoft

vote
Article Rating
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
0
Would love your thoughts, please comment.x
()
x
Adblock
detector